Памир. Восхождение на пик Фиккера

Сайт «Путешествия с удовольствием» открывает серию рассказов Дмитрия Фролова о Памире.   Восхождение на пик Фиккера 6725 м, описание маршрута, опасности восхождения, полезные советы и уникальные авторские фото !

Предоставляем слово автору.

Мы вылезли примерно на 5350, и нам впервые открылась панорама Памира на север. Красавец ледник Грумм-Гржимайло, множество пяти- и шеститысячников… Верхушки вершин неуверенно проглядывали сквозь разрывы облаков.

На приливе эйфории от восхождения и открывшихся видов мы громко делились друг с другом догадками:

— А это что?
— А это то?
— А это, наверное…

Очень чётко увидели на горизонте пик Коммунизма.

В верховьях ледника Грумм-Гржимайло высотой выделялись две вершины: какие-то невразумительные снежные холмы в облаках и скальный бастион явного пика.

Я уверенно протягиваю руку в сторону скальной вершины:

— Наверное, это Революции, а вон там, в холмах, наш Фиккер.

Валера, наш эксперт по навигации, обвешанный гарминами с закачанными картами и треками, отвечает:

— Нет, это и есть Фиккер! А вон те снежные — массив Революции.

— Да ну, не может быть!

— Сто процентов!

После непродолжительного спора я уже с сомнением и некоторым напряжением смотрю на пик. Высоко. И крутовато.

— Может, там сзади есть простой заход?

— Да нет. Слева как раз наш маршрут подъёма в профиль.

Вытягиваю вперёд ладонь ребром, пытаюсь на глаз оценить угол. Чёрт, как бы понять, где тут точная вертикаль?

Но по всему получается, что средний угол там градусов сорок пять. И это не какой-то отдельный участок, а верхние полкилометра вершины.

Просто не будет.

И это осознание сидело в голове ещё две недели акклиматизационных колец.

Сам пик Фиккера с юга видно очень плохо. Он лишь изредка проглядывает сквозь ближний ряд более низких вершин. Поэтому оценить маршрут глазами довольно проблематично, пока не выйдешь на верхнее плато ледника Витковского.

Перед выходом на вершину решали проблему. Аня, единственная девушка в группе, довольно серьёзно приболела.

Идти одной связкой, втроём? Оставлять больного человека одного на шести тысячах, в четырёх днях пути по горам от ближайших людей, без связи с Большой землёй? А если что-то случится с нашей связкой?

В итоге всё-таки решаем идти втроём.

Я довольно цинично говорю Ане:

— Спутниковый трекер у меня под одеждой. Если что, выкат связки в случае срыва будет на твою сторону, найдёшь. Если, конечно, не лавина.

Посылаем сообщение нашему координатору: идём втроём, один человек остаётся в палатке.

Андрюха, брат, прислал подробный прогноз на несколько дней. По всему выходит, что идти надо именно сейчас: лучшая погода, лучшая видимость, минимальный ветер.

Немного спорим, выходить затемно или уже после восхода. Я за ранний выход: у меня тёплые высотные ботинки, а ребята идут в кожаных с бахилами и на высоте сильно мёрзнут. Договариваемся о времени разворота.

Выходим в пять. Около шести солнце наконец освещает нашу связку, пытаемся отогреться в первых лучах.

Иду первым. В голове только цель: надо успеть по времени.

На системе бренчат ледобуры и даже немного скального железа, но есть договорённость использовать всё это только в крайнем случае. Нет времени провешивать маршрут. Надо идти на личной технике.

Периодически сзади дёргают связочную верёвку:

— Да стой ты, загонишь нас!

Но интенсивность работы я не сбавляю. Ниже темп — ок, просто буду тщательнее бить ступени. Но надо работать.

В голове только: раз, два, три, четыре… десять, двадцать, сто. И снова по кругу.

Изредка другая мысль:

— Так, разворачиваем серпантин.

Сзади:

— Стой, давай подышим!

Ну, я и сам рад подышать полминутки :))

Так подошли под верхнюю часть гребня, к скальным выходам. Нашлась удобная мульда, сели, минут десять отдохнули.

Дальше выход на сам гребень. Тут местами градусов пятьдесят: снег-фирн, прожилки льда. Серпантином уже не получается. В итоге плюнул и пошёл в лоб, дальше огибая гранитный выступ.

В случае моего срыва связка хотя бы могла зацепиться за него.

За пару шагов до гребня сзади хриплый крик Макса:

— Карнизы! Там карнизы!

Да где он их увидел? Тут широкий удобный гребень, можно палатки ставить, лагерь…

На гребне меняемся, теперь Макс идёт впереди. Основную высоту уже набрали, но ещё минут сорок идти по гребню.

Макс идёт то по снегу, то зачем-то залезает в камни. Я раздражаюсь и совершенно не понимаю его логики.

На одном участке идём вплотную к камням, цепляемся за них верёвкой, спотыкаемся, а слева — метров десять шириной ровный снежный гребень.

Опускаю глаза. Под ногами вдоль камней идёт узкая трещинка. Ненастоящая трещина! На ровном леднике я бы презрительно наступил прямо на неё.

И тут до меня доходит.

Это линия отрыва гигантского карниза, который висит на стене над ледником Федченко.

Макс, запутывая нас в камнях, просто страхуется: ведёт связку так, чтобы в случае обвала карниза хотя бы кто-то оказался по другую сторону гребня.

Потом Макс рассказывал, что, когда шёл первым, слышал хруст нагруженной снежно-ледовой массы.

А вершина оказалась прикольной.

Два треугольных гранитных валуна, хорошо так обдутых ветром. Что-то очень похожее я видел на уровне моря на Сардинии.

А вид!

Говорят, намного красивее, чем с пика Революции. На юг — мощные ледопады Революции и 26 Бакинских Комиссаров, дальше Рушанский хребет. Мы даже спорили, виден ли на горизонте Гиндукуш.

На север — шикарный вид на весь Памир: пик Коммунизма, Корженевской, ледник Федченко, а вдали Заалайский хребет с пиком Ленина.

Продолжение следует

Автор Дмитрий Фролов